Октября 2003 г., пятница

В раздевалку вхожу с каким-то тупым спокойствием. Бассейн сегодня закрыт – полетел один из нагревательных котлов, и вода холодная. В раздевалке тоже заметно холоднее и тише: выключены телевизоры. Свет не горит, лишь тускло мерцают квадраты дежурных фонарей по углам.

Ключ от 131-го шкафчика мне дал Росс, тот парень с южноафриканским акцентом, что водил меня по клубу две недели назад. С того раза он запомнил, что я невестка Вивьен, сегодня я сказала, что меня прислала свекровь, и он поверил. Я заметила у него значок администратора. В прошлый раз он был еще консультантом. За время моей двухнедельной пытки Росс успел сделать небольшую Октября 2003 г., пятница карьеру.

От волнения меня разбирает смех. Я в двух шагах от предмета, который бесспорно докажет то, что я уже давно поняла. Но пока иду по лиловому ковру, эйфория пропадает. Мозг словно движется отдельно от меня – плывет в воздухе над головой. Отпирая шкафчик Вивьен, я кажусь себе марионеткой, которую тянут за невидимые нити. Еще секунда, и передо мной огромная белая сумка, столь вместительная, что занимает весь шкафчик. Вытягиваю ее, бросаю на скамью, дергаю язычок молнии. К сильному цитрусовому запаху – видимо, от стирального порошка – примешивается слабый отголосок любимых духов Вивьен «Мадам Роша». По очереди выкладываю на скамью брюки, майку, лосины. Белоснежное Октября 2003 г., пятница белье. Под ним – сухой купальник и косметичка. Отрезвление приходит медленно, от периферии к центру сознания. Не могу смириться с тем, что промахнулась. Я теряю самообладание, переворачиваю сумку и с бесполезной яростью трясу, тяжело дыша. Все без толку.

Слышу стон и не сразу понимаю, что это я. Тело не слушается. Рыдаю. Швырнув выпотрошенную сумку на скамью, мешком валюсь сверху. Вдруг чувствую резкий тычок в бедро, будто села на острый угол. Но сумка-то пустая, там ничего не осталось.

Встаю и заново осматриваю ее, на этот раз спокойнее, и замечаю сбоку длинный карман. Под застежкой – небольшая прямоугольная выпуклость. Сердце срывается в галоп Октября 2003 г., пятница, я этого не вынесу. За последние две недели моя душа успела погибнуть и воскреснуть не единожды. Меня столько раз бросало от надежды к отчаянию, что я потеряла всякое чувство реальности.

Пальцы стали какими-то мягкими и беспомощными. Я расстегиваю карман и вытаскиваю маленькую бежевую сумочку. На боку две переплетенные буквы G – «Гуччи». Та самая. С ней Лора приходила ко мне на прием в Илинге. Странно видеть этот предмет через столько лет после ее смерти. Но я так и не могу до конца поверить. В глубине души слабый наивный голосок твердит: «Нет, такого не может быть».

Открыв сумочку, вынимаю полиэтиленовый Октября 2003 г., пятница конверт с детскими фотографиями Феликса, перламутровую помаду «крем-карамель» и красный кожаный кошелек. Затем – связку ключей на кольце с логотипом индийского ресторана в Силсфорде. Клочки жестоко оборванной жизни. Меня захлестывает жалость, приходится сесть на скамью.

– Привет, Элис, – раздается голос за спиной.

Я в ужасе вскакиваю.

– Не подходите ко мне!

Смертельный страх. Я не раз слышала это выражение, но смысл его открылся мне только сейчас. Смертельный страх настиг и меня. Хуже не бывает. Парализующий ужас, что сковывает жертву в последние секунды перед смертью. Мне хочется испариться, сдаться, лечь на пол и не двигаться – только бы прекратился этот кошмар Октября 2003 г., пятница.



Лишь мысль о Флоренс толкает меня назад – к синей двери в дальнем конце раздевалки, а Вивьен с улыбкой наступает. Я крепко сжимаю в кулаке Лорину сумочку. У Вивьен в руках ничего нет. Интересно, чем она собирается меня убить?

– Где моя внучка? Где Флоренс?

– Не знаю.

– Чей это ребенок? Откуда взялось это Маленькое Личико? Это ведь ты подменила? Хотела отнять у меня Флоренс, как Лора – Феликса?

– Вы убили Лору!

– Элис, отвечай, где Флоренс?

– Не знаю. Спросите Дэвида.

Вивьен качает головой и протягивает мне руку.

– Идем домой, – говорит она, – спросим его вместе.

Я пячусь, пока не натыкаюсь на дверь бассейна.

Торопливо Октября 2003 г., пятница толкаю ее спиной. Глаза Вивьен загораются от изумления и злобы: она разгадала мой план, едва он возник. Но все же опоздала. Выскочив из раздевалки, я захлопываю дверь и наваливаюсь на нее. Молюсь про себя, чтобы здесь не было другого выхода из женской раздевалки к бассейну. Ладони Вивьен, которые она раз в неделю умащивает дорогими кремами в тутошнем салоне красоты, гулко лупят где-то возле моего уха.

– Элис, пусти меня. Нам надо поговорить. Я тебе ничего не сделаю.

Я не отвечаю: нельзя тратить силы попусту. Они нужны, чтобы удерживать дверь. С той стороны наседает Вивьен, я представляю, как она наваливается всем телом. Свекровь Октября 2003 г., пятница легче меня, но зато сильнее – не зря же она таскает гантели и занимается в спортзале на тренажерах. Качает мышцы по несколько часов кряду, как солдат. Дверь отходит на пару дюймов и вновь захлопывается – короткими рывками.

Вдруг давление ослабевает. Неужели Вивьен отступила? Я слышу ее вздох:

– Если не хочешь меня пустить, поговорим так. Хоть я, конечно, предпочла бы общаться лицом к лицу.

– Нет!

– Будь по-твоему. Слушай, Элис, я не исчадие ада, как ты, видимо, думаешь. Что мне оставалось? Лора не подпускала меня к моему внуку. Ты что, правда веришь, будто я могла чем-то обидеть Феликса? Я души Октября 2003 г., пятница не чаю в мальчике. Разве я в чем-то ущемила его после Лориной смерти? За все те годы, что он живет у меня? У него есть все, что он только пожелает, и он самый счастливый ребенок на свете. Ты это знаешь, Элис.

Я стараюсь не слушать доводы опасной психопатки. Ее оправдания ужасны, она словно вливает яд мне в ухо. Я крепче наваливаюсь на дверь: в любой момент Вивьен может внезапно броситься на нее.

– А Дэвид знает, что вы убили Лору?

– Разумеется, нет. Да и ты не должна была знать. Я же всегда оберегала вас от неприятностей. А Октября 2003 г., пятница уж это, поверь, было крайне неприятно. Чтобы не сказать больше. Ты никогда не протыкала ножом живого человека, тебе не понять, какой это кошмар.

– Вы засадили в тюрьму невинного!

Презрительное фырканье.

– Если б ты его только видела! Уж кем-кем, а невинным его не назовешь. Это ты у нас невинная, Элис. Понятия не имеешь, на что способны люди.

Новый толчок с той стороны. У меня уже ноют все мышцы. Напротив я вижу еще одну синюю дверь. Можно рискнуть и пробежать через мужскую раздевалку в вестибюль, но Вивьен проворнее, она меня догонит.

– Когда режешь человека… – задумчиво говорит она. – Такое не забывается, как бы ни Октября 2003 г., пятница хотелось. Кажется, проще простого – словно куриную грудку разделать. Ан нет! Ощущаешь по очереди все ткани: кость, кожу, мышцы. Множество упругих слоев. А потом, когда все это пройдешь, – мякоть. Кашица.

– Замолчите!

– Теперь я думаю, что пистолет удобнее, но где его раздобыть? Я не вращаюсь в таких кругах. И потом, я не умею целиться. Нет, оставался лишь нож.

– Вы спрятали его там, где играл Феликс. Как вы могли!

С меня градом льет пот. Косметика струйками растекается по лицу.

– Да откуда ему было догадаться! – возмущается Вивьен. – Это его никак не коснулось. Человеку в моем положении не до сантиментов.

– Вы Октября 2003 г., пятница – чудовище!

Вивьен вздыхает:

– Элис, кому, как не тебе, знать, что осуждать в таких делах нельзя? Ты не представляешь, сколько боли причинила мне эта женщина. Это расплата, всего-навсего. Поверь, она не доставила мне удовольствия. Просто жестокая необходимость. И страдаю теперь я, а не Лора! Все гадаю, чем же я заслужила такую лютую ненависть. Теперь уж не дождаться ясного ответа. Думаешь, меня это радует ?

Я чуть переставляю ноги, чтобы крепче упереться. Закрываю глаза и понимаю, что моя спина плотно прижата к двери – ни малейшего зазора.

– Лора не сразу умерла, – продолжает Вивьен.

Ее голос доносится как бы издалека. Наверное, она села на скамью Октября 2003 г., пятница.

– Она умоляла не губить ее, отвезти в больницу.

– Прекратите! Я не желаю этого слышать!

– Поздновато, моя дорогая. Я старалась оградить тебя от правды, но ты сама не захотела. Теперь уже не спрячешься.

– Вы сумасшедшая!

– Конечно, я сказала, что умолять меня нет смысла. Она обещала разрешить мне видеться с Феликсом сколько пожелаю. Даже согласилась отдать его насовсем. «Все, что хочешь, – шептала она, – только спаси!»

Пауза.

– Знаешь, я колебалась. Неприятно же видеть, как человек истекает кровью. Но я знала, что ей нельзя доверять, понимаешь. К тому же она была эгоисткой: в последние минуты ни разу не вспомнила про Феликса. Лишь повторяла: «Прошу Октября 2003 г., пятница, спаси меня. Спаси». Вечно только «я», «мне», «меня».

Меня бьет дрожь и тошнит, во рту привкус желчи. Зажимаю уши ладонями. Надо остановить Вивьен, она внушает мне жуткие образы – потом будет страшно остаться наедине со своими мыслями. Если, конечно, я переживу этот день.

От долгого усилия онемела ступня. Нужно сменить позу. Слегка сдвигаю корпус и до боли в челюсти стискиваю голову руками. Вдруг что-то резко толкает меня, и я с криком лечу на пол.

Вскидываю глаза: надо мной стоит Вивьен. Должно быть, она выбила дверь с разбегу. Как же она умеет угадать момент, почувствовать слабину. Знала Октября 2003 г., пятница ведь, что рассказа убийцы я долго не выдержу.

Вскочив, бросаюсь прочь не разбирая дороги. Слишком поздно понимаю, что бегу к бассейну. Если бы метнулась в другую сторону, можно было бы проскочить через мужскую раздевалку к лестнице наверх.

– Верни сумку, Элис! – несется мне вслед. – Отдай и забудь, что ты ее видела. Покончим с этим недоразумением.

Она твердо шагает ко мне, протягивая руку. Пятиться некуда – я на краю бассейна. Вивьен ловит меня за предплечье. Пытаюсь высвободиться, но она вцепилась намертво. Я опять на полу. Отмахиваюсь от Вивьен обеими руками. Она вырывает сумочку. Всплеск воды. Я вспоминаю о фотографиях Феликса – видимо, Лора Октября 2003 г., пятница любовно отобрала их, чтобы всегда носить с собой. Теперь они размокнут.

Стараюсь откатиться в сторону и встать, но едва переворачиваюсь на живот, как Вивьен прижимает меня к полу и отпихивает к воде. Живот пронзает острая боль. Морщусь и представляю, как расходятся швы, выступает кровь. Голова и плечи уже над водой. Обеими руками цепляюсь за каменный бортик.

– Пожалуйста, не надо, – всхлипываю я, но тело уже обмякло. У меня не осталось надежды, не осталось сил бороться. Я знаю, что не одолею. Никому не победить Вивьен Фэнкорт. – Ты ничто, – хриплю я.

Если уж умирать, так хоть выскажу, что о ней думаю.

– Знай Октября 2003 г., пятница, ты никогда не найдешь того, что ищешь. Ты мечтаешь о любящей семье, но тебе ее не видать!!!

– Флоренс будет меня боготворить. Как Дэвид с Феликсом.

– Ты не видишь, что тебя не любят, а лишь притворяются – от страха. Или из-за твоих денег и подарков. Глупость и жадность мешают от них отказаться. Дэвид тебя ненавидит . Он говорил, что ты ему отвратительна. Он хотел остаться с отцом, а не с тобой.

По-звериному зарычав, Вивьен снова толкает меня в бассейн и вдавливает голову в воду. Вода смыкается над макушкой, плечами, грудью. Сердце колотится так, будто сейчас взломает ребра. Пытаюсь вынырнуть, но Октября 2003 г., пятница Вивьен снова топит мою голову в холодной сияющей голубизне. Вода в горле, в легких. Я пытаюсь отмахиваться, лягаться, но руки-ноги как ватные, мышцы не слушаются. Я жду конца и знаю, что осталось недолго.

Пальцы Вивьен все сильнее пригибают мою шею. В глазах плывут яркие сполохи, потом – темнота. Все куда-то уносится. Я больше не увижу Флоренс, не увижу Маленькое Личико, ведь она была моей , пусть даже недолго. Все потеряло значение: мысли, слова, сожаления, сама любовь. Конец. Все растворилось и исчезает…

Меня больше никто не держит. Я на плаву. Что это – смерть? Чьи-то руки подхватывают меня и тянут вверх. Как Вивьен Октября 2003 г., пятница это удается? Открываю глаза и кашляю. Вижу над собой какие-то расплывчатые фигуры. Я уже не в воде. Жгучая боль раздирает грудь и горло. Отхаркиваю.

Кто-то хлопает меня по спине. Саймон. Вижу, как сержант Зэйлер надевает на Вивьен наручники. Рядом стоит лысый человек в костюме, с рукавов течет вода. Тут же Брайони.

– Флоренс, – шепчу я.

– Все хорошо, – говорит Саймон. – Она у нас. Жива и здорова.

Издалека пробивается мысль: я свободна. Где-то развязался тугой узел. Я обмякаю на руках у Саймона.

13.10.03, 9:30

Остановившись в нескольких шагах, Саймон разглядывал фасад «Вязов». Ему не верилось, что он оказался здесь Октября 2003 г., пятница лишь во второй раз. Последние недели этот дом занимал в его мыслях так много места. Но вот он стал олицетворением пустоты: ничего, кроме камня, дерева и краски. И все равно, кто там живет.

Все шторы опущены, за каждым окном – складки тяжелой толстой ткани. Саймону представились не меньше десятка комнат в глубине дома – темных и большей частью пустых. На улице ярко светило солнце. Единственный оставшийся в доме жилец предпочел отгородиться от дневных лучей.

Ехать к Фэнкорту Саймон вызвался сам, пояснив, что Дэвиду будет легче общаться с мужчиной. Он быстро убедил в этом Чарли. Если она и догадывалась о тайной цели Октября 2003 г., пятница Саймона, то не подала виду. На самом же деле Саймону хотелось, даже не терпелось еще раз побывать в «Вязах» перед разговором с Элис. Ему нужно было увидеть дом, ставший для нее тюрьмой, ощутить его величественное, гнетущее спокойствие, которое Саймон уловил в первый приезд. Может, тогда он лучше поймет, что же подтолкнуло Элис к ее поступку. И тогда злость на нее поутихнет.

Увидеть ее живой было таким потрясением… Но как она изменилась! Словно специально добивалась сходства с Чарли. Эта мысль и ее зримое воплощение настолько ужаснули Саймона, что он на пару секунд замер у бассейна как вкопанный. Лишь вопль Октября 2003 г., пятница Чарли заставил сорваться с места и броситься оттаскивать Вивьен от Элис, но ему это удалось лишь с помощью Снеговика. Они едва не опоздали.

Саймон понимал: надо радоваться, что Элис жива, но его терзал жгучий страх. Пока ее не было, он фантазировал о каких-то отношениях с ней – с прежней Элис, что ни капли не походила на его начальницу. Однако той, кого Саймон увидел две недели назад на лестнице «Вязов», наверное, больше не существует – если она вообще существовала. И даже если бы Саймон сумел найти ее, он знал, что своей застенчивостью и комплексами все погубит. Да еще эти новости об Элис Октября 2003 г., пятница. Саймон на опыте убедился, что есть лишь один способ понять человека: судить по поступкам, вместо того чтобы анализировать воображаемую личность, пытаясь предсказать ее действия. Нужно исходить из фактов. Что сделала Элис? И что за человек она после этого?

Может быть, лучше вообще ни с кем близко не сходиться? Слишком уж глубоко в твою психику вторгаются другие люди, и они задают чересчур много трудных вопросов. «Саймон, ты девственник?»

Да, Саймон сердился, но это не был привычный клокочущий гнев, а напротив – холодное, тяжелое отрезвление, что свинцовой болванкой залегло где-то под ложечкой. На сей раз ему не хотелось молотить кулаками, только бы излить Октября 2003 г., пятница ярость. Гнев не требовал никаких движений. Это новое чувство нужно было спрятать и взлелеять – высокое и сложное, чуждое спешки. Им необходимо заняться. Саймон не знал, кто причиной: Элис, Чарли или они обе. И хотел сейчас побыть наедине с собственными мыслями.

Дэвид Фэнкорт отворил дверь, когда Саймон уже в третий раз потянулся к звонку.

– А, это вы, – узнал он детектива.

Бордовая пижама в турецкий огурец, махровый халат шоколадного цвета. Темная щетина, красные, опухшие глаза.

– Наверное, не вовремя?

Фэнкорт невесело усмехнулся:

– Пожалуй, теперь долго ждать придется. Та к что входите.

Следом за хозяином Саймон прошел на кухню и сел Октября 2003 г., пятница. «На этом же стуле я сидел в первый раз», – подумал он. Дэвид устроился напротив.

Теперь на кухне все было иначе: повсюду грязная посуда, переполненное ведро, на полу мусор. В холле Саймон заметил ворох мятых газет, будто кто-то пинал их грязными ботинками.

– Не справляетесь в одиночку? – заметил Саймон.

Ему стало жаль Фэнкорта. Парень не в силах пережить того, что его мать – убийца. Кажется, он не вымолвил ни слова, когда Чарли ему сообщила про Вивьен. Просто сидел, уставившись на нее.

– В подобные минуты нельзя оставаться одному. Может, взяли бы к себе сына?

Дэвид помрачнел:

– Феликсу лучше без меня.

– Почему? Не Октября 2003 г., пятница понимаю.

– И не надо.

Саймон склонил голову, стараясь поймать взгляд собеседника.

– Мистер Фэнкорт, вы не сделали ничего дурного. Не надо казнить себя за поступки матери.

– Я должен был догадаться. Ну, в тот день, когда Лору нашли. Ясно было, что история шита белыми нитками.

– Какая история?

– О том, что Лора попросила маму присмотреть за Феликсом, пока сама будет в клубе. Лора бы ни за что так не поступила. Она маму терпеть не могла. Мне сразу это показалось немного странным, но… не хватило ума докопаться до правды.

– Ум тут ни при чем. Ни один сын не станет подозревать мать в убийстве.

– Уверен Октября 2003 г., пятница, что вы бы заподозрили, Саймон . – Дэвид изобразил слащавую улыбку.

– Может, через день-другой передумаете? Заберете Феликса домой?

– Нет.

Саймон вздохнул. Пожалуй, сейчас и впрямь не лучшее время, но он должен сообщить бедняге новость: пришли результаты анализа. Умолчать о них нельзя. К тому же Дэвид, конечно, подавлен и безразличен, но никаких признаков того, что он не в своем уме или психически неуравновешен. На его месте любой впадет в депрессняк. Совершенно нормальная реакция. И наверное, правильно, что Фэнкорт отправил Феликса к Мэгги и Роджеру Крайер. Мальчику лучше жить в нормальной семейной атмосфере, пока его отец не придет в чувство.

Саймону было совестно Октября 2003 г., пятница, что он так плохо думал о Фэнкорте, ведь теперь ясно: виноват Дэвид лишь в том, что, столкнувшись с трудностями, проявил грубость и раздражительность. Только из-за этого, да еще из ревности Саймон ненавидел его и готов был оклеветать. Теперь его долг перед Фэнкортом – сказать правду. Вывести Дэвида из оцепенения способна лишь новость, принесенная Саймоном.

– Мы нашли вашу дочь, – мягко сказал Саймон. – Я имею в виду Флоренс.

Фэнкорт наконец посмотрел детективу в глаза, и на его лице Саймон прочел лишь скуку.

– Она мне здесь тоже не нужна. Отдайте Элис.

– Но…

– Элис хорошая мать, а я ничтожество. Это не обсуждается Октября 2003 г., пятница.

– Наверное, мне положено извиниться перед вами, мистер Фэнкорт.

– Я получил по заслугам. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь.

Саймон перестал что-либо понимать. Неужели этот парень не собирается бороться за жену и дочь, отстаивать свое право на счастье? Но, как бы то ни было, нужно сообщить, ради чего приехал, даже если Дэвиду это неинтересно.

– Мы нашли Элис с ребенком в доме Брайони Моррис, сослуживицы Элис, – продолжил Саймон заготовленную речь. – После… происшествия в «Уотерфронте» мы сделали анализ ДНК ребенка и вашей жены…

Фэнкорт слушал безучастно.

– И они совпали. Третьего октября, в пятницу, Элис унесла отсюда свою дочь.

Саймон вздохнул Октября 2003 г., пятница и покачал головой. Ему хотелось занять у Дэвида чуток безразличия, если оно, конечно, не напускное.

– Был только один ребенок, мистер Фэнкорт. Мистер Фэнкорт? Дэвид! Вы поняли, что я сказал? Был и есть лишь один ребенок. Флоренс.

Дэвид Фэнкорт зевнул:

– Вам незачем было сообщать это мне. Я все знал с самого начала.


documentaeuoupd.html
documentaeupbzl.html
documentaeupjjt.html
documentaeupqub.html
documentaeupyej.html
Документ Октября 2003 г., пятница