Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница

— В каком смысле?

— Произошло нечто особенное, сама еще не могу в это поверить. — Головокружение не оставляло меня в течение всего дня; какая-то странная невесомость, отрыв от реальности, словно я только что откаталась на самой большой и быстрой в мире карусели. — Ко мне вернулось вдохновение! У меня появился сюжет для второго романа.

Несколько секунд Карл колебался с ответом. Я поняла, что он старается показать мне свою радость, но на деле не осознает всего значения моей новости, а в душе даже посмеивается надо мной.

— Ясно. Тебе, конечно, трудно меня понять, но поверь, это фантастическое чувство. Я просто не могу выразить Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница словами, насколько здорово снова обрести вдохновение! Я ведь думала, что оно уже никогда ко мне не придет. Но главное — ты и вообразить себе не можешь, с чего все началось. Просто ирония судьбы. Этот жуткий случай должен был бы повергнуть меня в ужас, а я… Клянусь, я чувствую себя грифом-стервятником, мне просто стыдно за себя…

Я выпалила все это на одном дыхании, с лихорадочной быстротой и почти истерическим восторгом; я и сама это слышала и видела по настороженной реакции мужа.

— Давай-ка помедленней. Медленней, — повторил он с нажимом. — О каком жутком случае речь?

— Ну… — От радости и волнения я Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница дергалась как кукла на веревочках, движения были судорожными, словно меня било током. Наконец села, чтобы успокоиться, и, собрав волю в кулак, заговорила чуть медленнее и разборчивее: — Я была в здешнем «супермаркете». Говорила с хозяйкой. Ребекка Фишер действительно здесь жила! Представляешь, Карл?! Это она показывала нам дом!

Карл насторожился, взгляд светился сомнением. Возмущенная такой реакцией, я принялась убеждать его с фанатичным упрямством:

— Это правда! Она мне все в деталях описала, и она знает, о чем говорит. Эта тетка из тех деревенских кумушек, которые в курсе всего на свете. Ребекка поселилась здесь, а потом кому-то стало известно, кто она такая Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница, и этот кто-то начал выживать ее отсюда. Она получала анонимные письма, ей выбили все стекла в доме. Вот почему она так поспешно и съехала; вот почему этот дом достался нам, считай, за бесценок.

Не сводя глаз с Карла, я облегченно вздохнула: он начинал проникаться моими словами.

— А как она узнала обо всем этом? — Недоверчивая подозрительность исчезла из его тона. — Ну, тетка из магазина?

— Ее зять служит в управлении полиции Уорхема. Ребекка Фишер обратилась к ним после того, как ей выбили стекла. По всей вероятности, они ничем не могли ей помочь, и вскоре она выставила дом на продажу. Между Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница прочим, она ведь здорово нервничала, тебе не показалось?



— Ну разве что самую малость. Но что в этом удивительного? — с отсутствующим видом отозвался Карл, и я могла поклясться, что мыслями он где-то очень далеко. — Лично меня не волнует, что она жила здесь, и вообще вся эта история не волнует — ты ж меня знаешь, я не впечатлительная натура. Но тебя-то подобные россказни должны были напугать до смерти. И вдруг на тебе — новый прилив вдохновения?

— В чем-то ты прав, из магазина я прибежала домой в страхе. Решила выяснить поподробнее все, что касается этого дела, разузнать, что представляла собой Ребекка Фишер. Зашла Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница в Google, покопалась на сайтах. В основном там сведения мне уже известные, но кое-что заставило по-настоящему призадуматься — об окружении, в котором она выросла, плюс история с ее пожизненной анонимностью. Словом… как бы сказать… искра моего воображения вспыхнула! Я понимаю, история жуткая, но не могу отделаться от мысли, что из нее выйдет потрясающий сюжет для триллера.

Даже сейчас чувство вины яростно, но без надежды на победу боролось во мне с эйфорией. Во время короткой паузы мне почудилось осуждение в глазах Карла, и я поспешила выдвинуть доводы в свою защиту:

— Я не намерена использовать трагедию человека в собственных Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница интересах. Это будет серьезная книга. Захватывающая, но серьезная. И я не собираюсь опираться целиком и полностью на реальное дело, лишь в общих чертах. — Я очень старалась говорить спокойно и рассудительно, но скоро уже опять тараторила, глотая звуки: — Да я весь день ни о чем другом думать не могла, а потом даже набросала кое-что. Итак. Вот тебе основная идея. Женщина выходит из тюрьмы с абсолютно новыми документами, на другое имя, поселяется в забытом богом месте; все принимают на веру то, кем она, по ее словам, является. Она находит работу, выходит замуж, но кто она такая на самом деле, не Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница знает даже муж, а она и не помышляет о том, чтобы ему открыться, поскольку очень сильно его любит и боится, что, узнав правду, он бросит ее. Ну так вот, время идет, ей уже пятьдесят, она живет совершенно другой жизнью, она счастлива, у нее есть семья. И тут в деревне появляется некто, знавший ее по тюрьме. Ее начинают шантажировать… — Я выдохлась. Дальше в голове не было ничего, кроме пустоты, — вроде как чистый экран монитора с подмигивающим наверху курсором. — Вот пока и все. Что ты об этом думаешь? — С замиранием сердца я смотрела на Карла.

— Вот это да, — протянул он. — Похоже Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница, для тебя это действительно находка, Анни. Думаю, стоящая выйдет книга.

Гигантская волна облегчения захлестнула меня. Боже, как я боялась неуклюже-вежливого неприятия на лице мужа, как это было бы страшно — преподнести ему бесценную, на мой взгляд, идею и обнаружить, что он счел ее никчемной.

— Надеюсь, так и будет, — кивнула я. — И вот еще что — мне хочется написать историю от первого лица, с точки зрения героини, Ребекки Фишер. Разумеется, в книге не будет Ребекки Фишер, а будет только…

— …ее судьба. Само собой. — Карл улыбнулся. — Задачка не из простых, верно? Я не писатель, но отлично понимаю, что ты никогда не Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница оказалась бы в компании отъявленных убийц.

— Еще чего. Хотя уже начинаю об этом жалеть. Будь у меня криминальные наклонности, я бы точно знала, как сделать свою героиню живой. Правда, мы собственными глазами видели Ребекку Фишер, но та встреча мало чем поможет. — Вдохновение подстегивало меня, мысли избороздили морщинами лоб. — Придется искать другой способ вникнуть поглубже в проблему. Я уже заказала в Интернете книгу о Ребекке Фишер. Попробую поспрашивать жителей деревни, выясню, как к ней относились, попытаюсь узнать, какой она им виделась. Кто-нибудь из местных должен был если не дружить, то хотя бы общаться с ней по-соседски.

— Что ж, желаю Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница удачи. Очень продуктивный у тебя сегодня выдался день, как я погляжу. И я очень рад, что у тебя наконец появилась новая идея. Замечательная идея! — Полную энтузиазма тираду он неожиданно заключил словами: — Считай меня тупоголовым мещанином, но хватит о высоком, я голодный как волк. Хочешь, я сам добавлю спаржу в наше праздничное блюдо?

За ужином Карл за обе щеки уплетал мою стряпню, у меня же аппетит пропал начисто, а голова напоминала взболтанную жестянку кока-колы — мысли так и бурлили. Разговор зашел о скором дне рождения его брата, Карл поинтересовался моими соображениями о достойном подарке, потом рассказал о ком-то Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница из новых сослуживцев. Однако мысль о романе буквально прожигала дырку в моем мозгу, так что разговоры на любые другие темы я пропускала мимо ушей, хотя и делала все возможное, чтобы не выдать себя ни взглядом, ни словом. Мы столько времени отдали обсуждению моей новой идеи, что сегодня вечером я просто не имела права к этому возвращаться. Кроме того, в глубине души я чувствовала, что Карл не до конца понимает, как много значит для меня будущая книга.

К полуночи Карл уже похрапывал негромко и ритмично, а я лежала рядом с чугунной от мыслей головой. В какой-то момент я осознала, что не была Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница до конца откровенной с Карлом, — не потому, что хотела ввести его в заблуждение, а потому, что сама боялась взглянуть правде в глаза. Описывая ему свою ошеломляющую, ни с чем не сравнимую радость обретения вдохновения, я интуитивно понимала, что со мной еще кое-что происходит: почти суеверный ужас, охвативший меня по дороге из магазина, медленно, но неуклонно обретал очарование.

Восторг рождения новой идеи. Тревога, связанная с источником ее появления. Когда начали вырисовываться первые смутные черты персонажей и сюжетных линий, оба эти чувства слились во мраке и сплавились в нечто единое, чему я не могла найти названия, — саднящее Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница, шаткое, неуловимое.

Проснулась я раньше обычного. Карл еще крепко спал, часы на тумбочке у кровати показывали шесть с минутами. Обычно у меня и мысли не возникало подниматься в такую рань, но сегодня я не смогла побороть искушение выскочить из постели.

Не потревожив Карла, я вышла из спальни и тихонько спустилась вниз по лестнице. Окна по всему дому были зашторены, отчего все вокруг казалось унылым и безжизненным, холодным и серым, как остывший пепел. Раздвинув шторы на окне в кухне, я с удовольствием подставила лицо потоку солнечных лучей — пусть неяркий, неуверенный и нежаркий, но это был солнечный свет.

Некоторое время я стояла у окна Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница, глядя на сад и частокол деревьев позади него. Что-то было гипнотическое в панораме, возникшей внезапно, будто из ниоткуда. Вглядываясь вдаль, я чувствовала себя так, словно я одна в доме. Я не привыкла к рассветному солнцу — все вокруг казалось призрачным. Мне подумалось, что и Ребекка Фишер, возможно, приходила сюда на рассвете, когда начала получать анонимные угрозы, стояла на этом самом месте, не зная, что предпринять, не находя, как и я, покоя во сне. Я вспомнила о собачьем ошейнике, забытом в шкафчике; вспомнила, что в марте, когда она водила нас по дому, мы не заметили ничего, что указывало бы Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница на животное в доме. Воображение нарисовало картинку: собака лежит в углу у двери, безучастно наблюдая за хозяйкой, а та вспоминает, за что ее так ненавидят…

Поежившись от утренней прохлады, я оторвала взгляд от пейзажа, сварила себе крепкий кофе, закурила и устроилась за столом, положив перед собой большой блокнот и шариковую ручку. Намеренно отмахнувшись от витавших, казалось, вокруг меня воспоминаний и образов, я сосредоточилась на фактах. Трагедия, ужас — все то, что может быть сплетено в художественный замысел.

Сделать это оказалось проще, чем я предполагала, — основной сюжет романа, пришедший мне в голову вчера, был развит и дополнен с почти пугающей Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница меня быстротой. По мере того как я наспех заносила в блокнот пометки к начальному этапу повествования, новые подробности уже вырисовывались в воображении. Девочка-убийца, создавшая себе под прикрытием вымышленного имени совершенно новую, счастливую респектабельную жизнь и репутацию столпа деревенского общества. Ее обходительная соседка, на деле мстительная шантажистка, — в прошлом офицер полиции, узнавшая на пенсии, почем фунт лиха. Случайная встреча в местном магазине и моментальное узнавание…

Мой неразборчивый почерк не поддается расшифровке. Со временем он переродился в мелкие, разные по высоте закорючки — такое впечатление, будто кто-то диктует мне текст со скоростью несколько тысяч слов в час, а я, не владея Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница стенографией, пытаюсь не пропустить не единого. Я продолжала лихорадочно строчить свои каракули, когда за спиной раздался голос Карла:

— Анни? Какого черта ты тут делаешь?

Я обернулась, испуганно вздрогнув, словно он застукал меня за постыдным или преступным деянием. В халате, взъерошенный со сна, Карл стоял в дверном проеме.

— Э-э-э… Решила кое-что написать. Точнее, кое-какие наброски сделать. До настоящей работы над романом еще очень далеко, — с фальшивой небрежностью произнесла я, будто меня привело сюда желание перехватить чего-нибудь, а не чувство нестерпимого голода. Зря старалась, судя по лицу Карла.

— Я и не подозревал, что ты Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница способна встать в такую рань без особой необходимости, — заметил он, настороженно глядя на меня. — Еще только без десяти семь. И давно ты здесь?

Больше чем три четверти часа, мысленно прикинула я. С ума сойти, как пролетело время.

— Минут десять или около того, — быстро соврала я. — А вообще не знаю. Так вдруг захотелось кое-что набросать…

— Вот это, я понимаю, самоотдача. — Карл улыбнулся, и по его глазам я поняла, что он все же причисляет меня скорее к очаровательно непостижимым «артистическим натурам», нежели к уныло-враждебным «сумасбродам». — А я проснулся пару минут назад и никак не мог сообразить, куда ты подевалась. Надеюсь, я не Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница слишком вторгся в творческий процесс?

— Не волнуйся, я запросто продолжу с того места, на котором прервалась. — С этими словами я захлопнула и закрыла на засов тяжелую дверь, за которой бились в поисках выхода мысли. — Кофе?

— Спасибо, нет. Сперва побреюсь и приму душ. Оставляю тебя наедине с работой — только не очень усердствуй.

Прислушиваясь к его шагам на втором этаже, я попыталась вернуться к перипетиям сюжета, но впустую. Карл наконец отбыл на службу, я разочарованно ощутила, что поток мыслей и идей превратился в тоненькую струйку, которая вот-вот совсем иссякнет. И поняла: виноват этот дом. В отсутствие Карла дом действовал на Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница меня угнетающе, сбивал с толку, напоминал, как мало я знаю о главной героине будущей книги. Нервная женщина средних лет, хозяйка собаки, ошейник которой она забыла при переезде. Женщина с потухшими, в красных прожилках глазами и жидкими седыми прядями, небрежно стянутыми на затылке канцелярской резинкой. Женщина, чьи личные качества, думы и переживания — загадка для меня. Незнакомка…

Ход моих мыслей прервался скрипом двери, ведущей во двор. Обернувшись, я увидела соседского кота. Сокс застыл на пороге с учтиво-властным видом герцога, дожидающегося, когда его проведут в ложу «Савоя». Рыжее создание насмешило меня; улыбаясь, я встала из-за стола.

— Привет, мальчик. В чем Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница дело? Лиз на работе? Ну заходи, угощу тебя молочком.

Я налила молока в блюдце и вернулась за стол. Приятно иметь живую душу рядом. Пусть бы Сокс навещал меня днем — Карл начинает чихать только при непосредственном контакте с кошкой или собакой. Прежде чем приступить к молоку, Сокс бросил на меня взгляд — скорее взгляд узнавания, чем благодарности. Вылакав угощение, покрутил головой, стряхивая капли с усов, и улегся в самый центр широкого квадрата солнечного света на кафельном полу — то ли позагорать собрался, то ли вздремнуть.

Внимание гостю явно не требовалось, и, машинально закурив, я снова углубилась в записи. Увы, недавние дурные Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница предчувствия меня не обманули. С каждой страницы блокнота на меня таращилась пустота, делая общую схему сюжета безрадостно плоской.

Спустя некоторое время меня вновь напугал звук со стороны двери во двор — на этот раз отрывистое, игривое постукивание пальцами. Приподнявшись на стуле, я увидела в окно голову Лиз с торчащими из пучка каштановыми прядями. Неряшливость в облике, как правило, мила моему сердцу, поскольку указывает на ранимость натуры, но в случае с Лиз определенно свидетельствовала об обратном: женщина слишком занята, практична и уверена в себе, чтобы заботиться о внешнем виде сверх чистоплотности. Ее обветренное лицо лишь подтверждало это: Лиз явно не Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница пользовалась никакой косметикой — и не желала пользоваться.

— Добрый день, моя милая, — весело приветствовала она меня, входя в кухню. — Простите, что отрываю вас от дел, я хотела спросить, не видели ли вы… О, да вот он. Я только что вернулась из библиотеки, а его нигде нет. Надеюсь, он вам не мешает.

— Вовсе нет, — поспешила успокоить я соседку. — Мне даже нравится, что он рядом.

— Понимаю, моя милая, но если он вам надоест, шуганите без всяких церемоний. Вечно рыщет в поисках еды, вроде дома не кормят, обжора маленький! — Она улыбалась, с нежностью глядя на Сокса, затем ее взгляд переместился на стол, на исчерканную каракулями Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница страницу блокнота, на пепельницу. — О-о! Надеюсь, я не оторвала вас от работы? Письмо кому-то пишете?

Я вспомнила, что тогда, в нашу первую встречу, не сказала ей о своих литературных делах, да и сейчас, по-моему, момент был неподходящий. Ну ни малейшего желания у меня не было делиться мыслями и получить в ответ осторожно-подозрительный взгляд, — все, что я знала об этой даме, говорило, что она посчитала бы мои литературные занятия дурновкусием, если не явным психическим отклонением.

— Да-да, — кивнула я, — письмо подруге из Рединга. Стараюсь не рвать связи.

— И правильно. Я всегда считала, что Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница разговор по телефону и письмо — не одно и то же, хотя в нынешнее время многие и находят телефонное общение более удобным. А вот моя мама часто повторяла, что телефонный разговор на память не сохранишь.

Короткая, неловкая пауза, которой мне хватило, чтобы еще кое-что понять про Лиз: она не из приятных неожиданных гостей. Я ощущала ее скрытый, но очевидный интерес к деталям моего быта и очень старалась не думать о том неодобрении, что она прятала за дружеской улыбкой. Пепельница с окурками, похоже, явилась самым явным свидетельством моей распущенности. Оставалось только радоваться, что рядом не оказался ополовиненный бокал вина.

— Пойду, пожалуй, Анна Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница, — сказала она. — Надеюсь, до скорой встречи.

Наклонившись, она подхватила Сокса — руки оказались на удивление маленькими и изящными, без следов деревенского труда. Блеснули на солнце два кольца — широкая золотая полоска обручального и перстень с квадратным изумрудом в обрамлении бриллиантов. Неся большого рыжего кота к двери, Лиз вдруг обернулась, словно что-то внезапно вспомнив:

— Ах да, моя милая! Не хотите ли заглянуть ко мне через полчасика? Две мои подруги придут выпить чаю и поболтать. Хелен вы видели в день приезда, а вторую зовут Мьюриэл. Думаю, вам будет приятно встретиться с ними. Не хочу быть назойливой, но вам, должно быть, очень одиноко?

Удивительно Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница, сколько изменений может произойти менее чем за сутки. Вчера в это время я была бы счастлива просто встретиться с новыми людьми, завести знакомства. Сегодня причиной моего энтузиазма было нечто совсем другое. Кто-нибудь из подруг Лиз, возможно, общался с Ребеккой Фишер.

— С удовольствием, — отозвалась я. — Большое спасибо за приглашение. До встречи.

— Ну а где же вы раньше жили, Анна? — поинтересовалась Мьюриэл.

Мы вчетвером сидели на кухне Лиз, за столом с морковным пирогом и чаем «Эрл Грей». Будучи по крайней мере на пятнадцать лет моложе самой молодой из присутствующих дам, я испытывала слишком хорошо знакомое мне чувство — неловкость человека Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница, явно выпадающего из компании. В интересе, проявляемом ко мне собеседницами, в моих вежливых ответах и улыбках ощущались наигранное почтение и натянутость. Наша встреча походила на визит к очень дальней родственнице, причем после многолетнего перерыва.

— В Рединге, — послушно ответила я. — Мы довольно долго там прожили.

— Говорят, там очень мило. Моя старшая дочь, между прочим, живет недалеко оттуда, в Бейзингстоке. — Мьюриэл оказалась до смешного типичной вдовой-неврастеничкой лет пятидесяти с хвостиком, что живет себе тихо и уединенно; речь ее была очень быстрой, а голос высоким и писклявым, с мягкой модуляцией в конце каждой фразы, выражающей неуверенность в сказанном и боязнь не Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница угодить слушающему. — Я однажды навещала ее там, почти два года назад… как летит время, верно? Честно говоря, я там каждую минуту дрожала от страха, даже когда мой зять был дома. Столько преступлений в округе — просто ужас!

— Как, впрочем, и везде. Такие уж времена настали. — Реплика Хелен была рассчитана исключительно на Лиз и Мьюриэл. — То ли дело в годы нашей молодости.

До сих пор она едва ли полслова произнесла. Ее голос звучал спокойно, ровно и веско — полная противоположность голосу Мьюриэл. При нашей первой встрече я не заметила, что Хелен хороша собой, — ее манера держаться и одеваться уничтожили малейший намек Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница на привлекательность. Жестко накрахмаленная, наглухо застегнутая под самый подбородок блуза, стянутые в узел светлые волосы, холодное приветствие, движения в одинаковой степени лишены и грации, и неуклюжести, — да она, похоже, и не поняла бы разницы. Рассмотрев ее сегодня внимательнее, я поразилась красоте ее фигуры и черт лица. Хелен была крупной, но без капельки жира, просто немножко за пределами среднего телосложения.

— Мы слыхом не слыхивали о преступлениях, — продолжала Хелен, — когда я была девочкой.

— Ну, преступления, осмелюсь возразить, случались испокон веков, — дружески поправила ее Лиз. — Даже в самых прекрасных местах. Стыд и позор человечеству.

Подобно манне с небес на меня неожиданно свалился шанс обсудить Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница самую жгучую на этот час тему — достаточно было плавно повернуть разговор в нужное русло, без скрежета и скрипа тормозов.

— И это место не исключение, — как можно небрежнее вступила я в разговор. — Знаете, буквально вчера я слышала, что до нас с мужем в соседней половине этого дома жила Ребекка Фишер.

За время недолгого молчания три дамы быстро переглянулись, а меня вновь изумило карикатурное различие между крохотной, изящной и нервной Мьюриэл и основательной, монументальной Хелен. Лиз же балансировала между ними, надзирала за обеими. Возможно, это объяснялось тем, что она была в родных стенах, но все, что отдаляло меня от нее, сейчас Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница виделось с особой ясностью. От души наслаждающаяся своим личным мирком, Лиз никогда и не понимала, что значит быть на обочине жизни.

— Хм… думаю, моя милая, рано или поздно вы должны были узнать об этом, — сказала она, будто вытягивая из себя слова силой. — Полагаю, узнали в магазине от Морин? Вот уж завзятая сплетница.

— От нее, — подтвердила я. — И признаться, сюрприз был не из приятных.

Троица несколько секунд смотрела на меня; на лице каждой в той или иной мере отражалась неуверенность. Молчание нарушила Лиз:

— Мне очень жаль, моя милая. Надо было, наверное, мне самой рассказать. Но я… подумала, что вам Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница и ни к чему знать. Решила — еще расстроитесь, хотя и не из-за чего.

— Я и не собираюсь расстраиваться. И не боюсь — а чего, собственно, бояться?

Мне вспомнилось, как я чувствовала себя вчера, вернувшись из магазина. Едва входная дверь захлопнулась за мной, я будто в транс впала, а чтобы нейтрализовать жуткие образы, оказалось достаточно бесхитростного прагматизма Карла.

— Что за суеверия? Какая разница — кто жил в этом доме и что здесь произошло.

— У вас железные нервы, Анна, — испуганно пролепетала Мьюриэл. — Узнай я что-нибудь такое о своем доме — меня бы там на следующий же день не было! Только так, и не Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница иначе. Ой, это был такой ужас, когда все происходило!.. Лично я неделями глаз не смыкала!

— Даже не думайте, что она способна вам навредить. Сейчас не то время. — Безучастие в голосе Хелен сменилось укором. — Однако то, что ей так просто позволили уехать отсюда, — возмутительно! Хорошо хоть, она получила, что ей причиталось, ну или почти все. Вам, как я полагаю, и об этом известно?

Ко мне она обращалась отрывисто и резко. Внутренне ежась, как вызывающий подозрения свидетель, подвергнутый перекрестному допросу, я вкратце сообщила узнанные от Морин Эванс сведения: анонимные записки, разбитые стекла, поспешный отъезд. Закончив, по выражению трех лиц Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница поняла, что мой рассказ был исчерпывающим. Глядя на Мьюриэл и Лиз, я мысленно гадала, что они скажут и чем попытаются утешить, не прибегая к явной лжи.

— То, что произошло, — поистине ужасно, — наконец неуверенно произнесла Мьюриэл. — Я все думаю: а вдруг она не была тем, кем ее считали те, кто так жестоко обошелся с ней? Ведь это могла быть и ужасная ошибка, а? Кто даст гарантию?

— Не смеши народ, Мьюриэл. Стали бы они — кто бы они ни были — ввязываться в такие дела, не зная наверняка? — категорично отрезала Хелен. — Что лично до меня, так я рада, что она убралась отсюда. Господи Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница, благодарю тебя за милость твою, даже в малом.

Я лихорадочно соображала, о чем бы еще спросить дам, прежде чем разговор перейдет на другие темы.

— А кто-нибудь из вас с ней общался, пока она жила здесь?

— Видите ли, она и прожила-то здесь не более двух месяцев, — ответила Лиз, и я удивленно уставилась на нее. — Все произошло вскоре после ее приезда сюда, никому из нас, можно сказать, не представилась возможность узнать ее получше. Хотя я однажды пригласила ее на чашку чая.

Уголком глаза я уловила, как дрогнуло лицо Мьюриэл — та определенно вспомнила сей жуткий факт из прошлого, — но все мое внимание Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница было сосредоточено на Лиз с ее неожиданными и крайне важными для меня сведениями о главном персонаже задуманной книги.

— И какой она вам показалась?

— М-м-м… Застенчивая такая. А в остальном — как все. Признаться, мне она на душу не легла, но это я сейчас понимаю, а тогда абсолютно ничего не имела против нее. — Выражение лица Лиз, сидевшей за столом напротив меня, было задумчивым. — Не думаю, чтобы она успела подружиться с кем-нибудь из наших деревенских до того, как все это началось.

— А ветеринар? Что ты о нем думаешь, Лиз? — робко вставила Мьюриэл. — Ну, этот самый, мистер Уиллер?

— Бог мой Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница, вот о ком я совсем забыла. У нее ведь была маленькая собачка, терьер или что-то вроде. Я и видела-то песика раз или два, она не выпускала его из дома. Сразу после переезда она приводила собачку к мистеру Уиллеру, так они и познакомились. Он довольно часто сюда приезжал. Я сразу его узнавала — как-никак единственный практикующий в Уорхеме ветеринар. Задерживался он надолго, и я невольно решила, что между ними что-то есть.

— Еще б не было. — Если Лиз просто констатировала факт, то в голосе Хелен звучал неслыханный дотоле металл. — Я не раз видела их прогуливающимися по Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница деревне. Позор, иначе не назовешь, — и года ведь не прошло, как он развелся! Лично я не удивилась бы, если она была причастна к разводу. Насколько известно, их связь продолжалась несколько месяцев до ее переезда!

Я редко испытывала такую неловкость при контакте с незнакомыми людьми, как при общении с Хелен, но изумление пересилило неловкость, и я выпалила с такой откровенностью, как будто передо мной сидела Петра:

— Вы не могли наверняка знать об этом! По мне, так в их отношениях нет ничего плохого. А действительно, что в них ужасного?

— Нынешние молодые люди далеки от наших моральных стандартов. — В ее голосе не было Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница и намека на иронию; на губах играла тонкая, холодная, безрадостная улыбка. — Да проживи он в разводе хоть сто лет, дело-то в другом: его избранницей была Ребекка Фишер! Что за мужчина согласится иметь хоть что-нибудь общее с подобной женщиной?

Я ничего не ответила, лишь заставила себя кивнуть с серьезным видом, а про себя сделала окончательный вывод: нет, никогда нам с ней не понять друг друга. Что бы мы ни обсуждали, мнения всегда будут противоположными. К счастью, снова заговорила Лиз, и у меня появился предлог отвести взгляд от Хелен.

— Ладно, что было, то прошло. Кому еще чаю Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница?

Туманный образ Ребекки Фишер словно уплыл за горизонт и растворился — разговор, как и следовало ожидать, перешел на людей и местные события не столь противоречивые. Я старательно слушала, вежливо кивала, но мысли мои были далеко. Вспомнив ошейник в заклепках, найденный в кухонном шкафу, я вдруг озадачилась вопросом: любила ли Ребекка всяких животных или только собак; обожала своего четвероногого питомца или была для него не более чем заботливой, но сдержанной хозяйкой? Три голоса продолжали звучать со всех сторон, а я, не найдя ни ключа, ни путеводной нити, ощущала себя подобной старому компьютеру, не справляющемуся с массой данных, отчего на мониторе мелькают в непонятной последовательности Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница ничего не значащие символы.

Когда я вернулась домой, часы показывали половину третьего. В застоявшемся воздухе витал слабый запах табачного дыма, а тишина казалась еще более тяжелой, чем раньше. Я открыла окно и включила радио, но мыслями по-прежнему была с Лиз, Хелен и Мьюриэл — мне пришло в голову, что, рассказывая многое, в действительности они не рассказали ничего.

«Невероятно, — думала я, — как все три женщины, абсолютно несхожие, оказались одинаково слепы». Ведь они же видели Ребекку Фишер, жили рядом с ней, а Лиз даже щебетала с ней за чашкой чая. Вспомнив об этой соседской встрече, я поймала себя на том, что Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница почти отчетливо вижу в своем сознании это чаепитие. Просторная, вся в безделушках и фотографиях кухня, на столе имбирное печенье, милая болтовня о том, насколько труден переезд в новый дом, и что представляет собой эта деревня, и как изменился мир… Даже зная то, что и Лиз теперь знала, я сильно сомневалась, что моя соседка, мысленно оглядываясь назад, упрекает себя, что не расспросила более подробно, не присмотрелась более внимательно. И уж конечно, я не рассчитывала, что Лиз хотя бы время от времени прокручивает эти воспоминания в своей памяти, дабы сохранить мелкие детали, которые так легко улетучиваются. Ребекка Фишер была злом Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница в чистом виде, а потом стала абсолютно нормальной — вот и все. Просто как дважды два четыре; оспаривать стал бы разве что идиот.

Но ведь она живой человек. В ней еще очень, очень много всего. Наверняка. Мысль об этом не выходила из головы. Все вокруг меня насмешливо намекало на существование реальной женщины, в прошлом очаровательной девочки… которая зверски зарезала свою лучшую подругу. Правда о ее жизни скрыта от меня, и это непереносимо. Ведь замысел моего нового романа целиком и полностью основывался на личности главной героини, и только Ребекка Фишер могла оживить этот образ. Однако еще одна мысль назойливо зудела на Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница задворках сознания… Став хозяйкой этого дома, я жаждала узнать его прошлое. Какие комнаты любила прежняя хозяйка, какие потайные уголки предпочитала?

Внезапно, словно что-то толкнуло меня, я ринулась в гостиную к телефонному столику с «Желтыми страницами». По словам Лиз, в Уорхеме всего один практикующий ветеринар. Я набрала номер, заранее не придумав, что скажу. В трубке раздались гудки, и мое сердце учащенно забилось.

— Уорхемская ветеринарная клиника. Чем могу вам помочь?

Дата добавления: 2015-09-29; просмотров: 4 | Нарушение авторских прав


documentaeuknqn.html
documentaeukvav.html
documentaeulcld.html
documentaeuljvl.html
documentaeulrft.html
Документ Посвящается Кэтрин Даймонд и Анне Боулз, которые присматривали за Кевином и тем самым помогали мне 4 страница