ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница

– Я это давно уже от вас слышу, – проворчал он. – Вечно вы со своей последней главой! Мне кажется, вы меньше, чем кто‑либо, знаете, что будет. Мне все это начинает надоедать.

– Я понимаю, понимаю, мистер Броуди! – сказал Лори, успокоительно помахивая рукой. – Ваше настроение весьма естественно, вполне естественно! Никто не может предсказать точно. когда произойдет печальное событие. Это в большой мере зависит от реакции крови, то есть от поведения кровяных шариков. В них вся суть. Они иногда оказываются более стойкими, чем мы полагаем. Да! Иногда они проявляют просто поразительную активность! – И, довольный, что выказал таким образом свою ученость, он погладил бороду и ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница с важностью посмотрел на Броуди.

– К черту все ваши шарики! – отрезал презрительно Броуди. – Вы ей помогли не больше, чем моя нога.

– Полноте, полноте, мистер Броуди, – сказал Лори не то примирительным, не то укоризненным тоном. – Будьте же рассудительны. Я езжу к ней ежедневно и делаю все, что могу.

– Сделайте больше; прикончите ее и развяжитесь со всем этим делом, – отозвался с горечью Броуди и, круто отвернувшись, вошел в дом, оставив на месте испуганного Лори с широко открытыми глазами, с округлившимся от негодования маленьким ртом.

В доме Броуди почувствовал новый прилив раздражения, когда убедился, что обед еще не готов. Не считаясь ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница с тем, что сегодня пришел раньше обычного, он накинулся с бранью на мать, согнутая фигура которой мелькала на кухне среди беспорядочно нагроможденной посуды, горшков, картофельной шелухи и помоев.

– Я уже стара становлюсь для этой суеты, Джемс, – прошамкала она в ответ. – Я уже не такая проворная, как бывало. И потом меня задержал доктор.

– Так шевелись живее, старая, – прикрикнул он. – Я есть хочу!

Он не был в состоянии оставаться здесь, среди такого хаоса, и по внезапной прихоти дурного настроения решил, чтобы убить время до обеда, сходить наверх к жене – к доброй жене, как ее назвал Лори, – и сообщить ей великую новость насчет лавки.

– Надо ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница же ей когда‑нибудь узнать, – пробормотал он про себя. – И чем скорее, тем лучше. Такие новости не терпят отлагательства.

В последнее время он избегал комнаты больной, и, так как жена уже два дня не видела его, то он не сомневался, что его неожиданный визит будет ей тем более приятен.

– Ну‑с, – начал он мягко, входя в спальню, – ты, я вижу, все еще здесь! Я встретил по дороге доктора, и он мне прочел целую лекцию насчет твоих кровяных шариков, – оказывается, они необыкновенно стойки.

Миссис Броуди при входе мужа не сделала ни малейшего движения, и только блеск глаз показывал, что она ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница жива. За шесть месяцев, что прошли с того дня, как она окончательно слегла, она страшно изменилась. Кто не наблюдал, как она таяла постепенно, изо дня в день, тот не узнал бы ее сейчас, хотя она и раньше имела болезненный вид. Ее тело под простыней напоминало скелет с нелепо торчавшими костями бедер. Одна только дряблая кожа покрывала длинные, тонкие кости рук и ног, а туго обтягивавшая скулы кожа лица походила на сухой пергамент, на котором темнели впадины глаз, нос и рот. Губы у нее были белые, пересохшие, потрескавшиеся, на них, как чешуйки, висели темные клочки сухой кожи, и над впалыми ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница щеками каким‑то неестественным бугром выдавались вперед лобные кости, обрамляя это жуткое лицо. По подушке разметались пряди седых волос, тусклых, безжизненных, как и оно. Слабость ее так бросалась в глаза, что казалось – она даже дышит с неимоверным усилием, и эта слабость мешала ей ответить на замечания мужа; она только посмотрела на него с выражением, которого он не мог разгадать. Казалось, он уже ничем не может уязвить ее.



– Ты не нуждаешься ли в чем? – продолжал он тихим голосом и с напускной заботливостью. – Есть ли у тебя все, что нужно для этих твоих кровяных шариков? Лекарств, я вижу, у тебя, во ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница всяком случае, достаточно, богатый выбор. Одна, две, три, четыре, – считал он. – Четыре бутылки и все разные! Видно, и тут имеет значение разнообразие. Милая моя, если ты будешь пить их в таком количестве, так придется опять делать заем у твоих достойных приятелей в Глазго, чтобы уплатить за все это.

Где‑то в глубине глаз, которые одни только жили на этом изможденном лице, снова открылась давняя рана, и зажглась тоскливая мольба. Пять месяцев тому назад она, доведенная до отчаяния, вынуждена была сознаться мужу в том, что задолжала ростовщику, и, уплатив ее долг полностью, Броуди с тех пор ни на минуту не ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница давал ей забыть эту несчастную, историю и сотней различных нелепейших способов, пользуясь всяким удобным и неудобным случаем, напоминал ей об этом.

Даже ее взгляд не тронул его, потому что он сейчас не чувствовал к ней никакого сострадания, ему казалось, что она вечно будет медленно умирать, будет бесполезным бременем в его жизни.

– Да, да, – продолжал он благодушно, – ты, оказывается, большая мастерица истреблять лекарства, такая же мастерица, как растрачивать чужие деньги.

Он вдруг резко переменил тему и серьезно осведомился:

– Видела ты сегодня своего примерного сына? Ну, конечно, видела, – продолжал он, прочитав в ее глазах безмолвный ответ. – Очень рад ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница, очень рад. Я думал, что он еще не встал, но вижу теперь, что ошибся. Впрочем, внизу он не появлялся. За последнее время я ни разу не удостоился счастья его увидеть.

Тут она, наконец, заговорила, с трудом шевеля онемевшими губами, чтобы произнести слабым шепотом:

– Мэт все это время был мне добрым сыном.

– Что же, долг платежом красен, – иронически возразил Броуди. – Ты была ему такой доброй матерью! Результат твоего воспитания делает честь вам обоим!

Он остановился, видя, как она слаба, и вряд ли сам понимая, почему говорит с нею таким образом. Но брала верх укоренившаяся годами привычка. К тому же он был озлоблен своими ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница невзгодами. И он продолжал все так же тихо:

– Да, нечего сказать, славно ты воспитала своих детей! Взять хотя бы Мэри, – чего еще можно пожелать? Не знаю точно, где она сейчас, но уверен, что она делает тебе честь своим поведением.

Он заметил, что жена пытается что‑то сказать, и выжидательно замолчал.

– Я знаю, где она, – прошептала она медленно.

– Ну да, – отвечал он, глядя на нее, – ты знаешь, что она в Лондоне, но это всем известно, а больше ты ничего не узнаешь никогда.

Тут произошло нечто почти невероятное: больная зашевелила иссохшей рукой, которая казалась окончательно неспособной двигаться, и ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница, подняв ее с одеяла, жестом остановила Броуди. Затем, когда эта рука упала опять, она сказала слабым, часто прерывающимся голосом:

– Ты не сердись на меня… пожалуйста, не сердись, Джемс… Я получила письмо от Мэри. Она хорошая девушка… такая же, как была, Я теперь лучше, чем тогда, понимаю, что я виновата перед ней… Она хочет меня повидать, Джемс, и я… мне надо увидеть ее поскорее, раньше, чем я умру.

При последних словах она попыталась улыбнуться мужу молящей улыбкой, но лицо ее оставалось таким же застывшим и неподвижным, только губы слегка раздвинулись в жалкой, вымученной гримасе.

Краска медленно заливала лоб Броуди.

– Она осмелилась писать ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница тебе! – проворчал он. – И ты посмела прочесть письмо!

– Это доктор Ренвик, когда ты запретил ему приходить сюда, написал ей в Лондон, что я… что я, должно быть, недолго протяну. Он принимает в Мэри большое участие. Он мне сказал тогда утром, что Мэри… что моя дочка Мэри вела себя мужественно и что она ни в чем не виновата.

– С его стороны тоже было большим мужеством произнести это имя у меня в доме! – ответил Броуди тихо, но с силой. Он не решался кричать и бесноваться, видя жену в таком состоянии, и только слабая нить сострадания удерживала его от того, чтобы ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница обрушиться на нее с бранью. Но он прибавил злобно: – Знай я, что он и тут вмешался, я бы ему голову проломил, раньше чем он вышел из этого дома.

– Не говори таких вещей, Джемс, – пробормотала миссис Броуди. – Не могу я теперь переносить, когда люди злятся… Я прожила бесполезную жизнь… И оставляю несделанным многое такое, что нужно было сделать. Но я должна… ох, должна видеть Мэри, чтобы с нею помириться.

Он стиснул зубы так, что мускулы небритых щек выпятились твердыми узлами.

– Ты должна ее видеть, вот как! Это очень, оч‑чень трогательно! Всем нам следует пасть ниц и со слезами благодарить бога за ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница такое чудесное примирение! – Он медленно помотал головой из стороны в сторону. – Нет, нет, моя милая, ты ее не увидишь на этом свете, и я сильно сомневаюсь, чтобы вы свиделись на том. Никогда ты ее не увидишь, никогда!

Она не отвечала и, уйдя в себя, как‑то отдалилась от него, казалась безучастной. Глаза ее долго не отрывались от потолка. В комнате наступила тишина, только сонно жужжало какое‑то насекомое, кружась над ветками сладко пахнущей жимолости, которые Несси нарвала и поставила в вазу около кровати. Наконец легкая дрожь пробежала по телу мамы.

– Хорошо, Джемс, – вздохнула она, – как ты сказал ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница, так и будет, ведь так бывало всегда. Но мне хотелось… Ох, как хотелось увидеть Мэри! По временам, – продолжала она медленно, с большим трудом, – по временам моя болезнь похожа на беременность, – такая же тяжесть больно давит внутри и тянет вниз, как ребенок, и тогда я думаю о ее мальчике, которого ей не пришлось увидеть живым. Если бы он остался жив, для меня было бы радостью качать ребенка Мэри на этих руках. – Она обратила безнадежный взгляд на свои исхудавшие руки, которые не могли и чашки поднести к губам. – Но, видно, не судил бог… что ж, так тому и быть.

– Что ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница это еще за новую фантазию ты забрала себе в голову! – Броуди нахмурился. – Какой‑то бред среди бела дня! Мало тебе было возни с собственными детьми, понадобилось еще вспоминать об этом… этом…

– Это только мечта, – прошептала она, – у меня их много было за те шесть долгих месяцев, что я лежу здесь… долго они тянулись… как годы.

Она утомленно закрыла глаза, забыв о присутствии мужа, потому что видения, о которых она говорила, снова обступили ее. Сладкий аромат жимолости уносил ее мысли в прошлое, она была уже не в душной, тесной комнате, а снова дома, на отцовской ферме. Она видела низенькие, выбеленные ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница известкой домики, усадьбу, скотный двор и длинный, чистый хлев, с трех сторон примыкавший к чистому двору. Вот и отец пришел с охоты с зайцем и связкой фазанов в руке. Она гладила мертвых птиц, восхищалась их мягким, нарядным оперением.

– Они такие же жирненькие, как ты, – крикнул ей отец со своей широкой, ласковой улыбкой, – но далеко не такие красивые!

Тогда ее никто не называл «неряхой», никто не насмехался над ее фигурой.

Вот она помогает матери сбивать масло, наблюдая, как густо‑желтая масса возникает в белом молоке, словно островок раннего первоцвета на покрытой снегом поляне.

– Не так быстро, Маргарет, дорогая, – ласково журила ее ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница мать. – Этак и руку себе можно вывихнуть!

Да, тогда она не была лентяйкой, и никто не называл ее «косолапой».

Счастливые мечты унесли ее в деревню, она снова отдыхала на душистом сене, слышала, как стучали копытами лошади в стойлах, прижималась щекой к гладкому боку своей любимой телки. Она даже имя телки вспомнила. «Розабелла», – так она сама окрестила ее. «Что это за имя для коровы? – стыдила ее Белла, служанка, ходившая за коровами. – Назвала бы ее уже лучше в честь меня Беллой!»

Непреодолимая тоска по родной деревне охватила ее, когда она вспомнила длинные жаркие дни, вспомнила, как в такие дни лежала под кривой ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница яблоней, прислонив голову к стволу и следя за ласточками, которые, как синие крылатые тени, носились вокруг карнизов белых, залитых солнцем строений. Когда недалеко от нее падало с дерева яблоко, она подбирала его и глубоко вонзала в него зубы. Она до сих пор помнила чудесный кисловатый вкус, освежавший язык. Потом она увидела себя под рябиной, которая росла над речкой: на ней было кисейное, в цветочках, платье, и она ждала юношу, чья суровая, хмурая сила так гармонировала с ее женственной кротостью.

Она медленно открыла глаза.

– Джемс, – прошептала она, и глаза ее искали его глаз с робкой и грустной настойчивостью ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница. – Помнишь тот день у ручья, когда ты вплел мне в волосы красивые алые ягоды рябины? Помнить, что ты сказал тогда?

Броуди посмотрел на нее широко открытыми глазами, изумленный этим неожиданным переходом, спрашивая себя, не бредит ли она. Он – на краю гибели, полного разорения, а она несет какую‑то чепуху о рябине, которую он рвал для нее тридцать лет тому назад! Губы его судорожно покривились, и он сказал с расстановкой:

– Нет! Не помню. Но ты скажи! Напомни мне, что я говорил тогда.

Она закрыла глаза, как бы затем, чтобы не видеть ничего, кроме этого далекого прошлого, и медленно прошептала:

– Ты сказал, что ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница гроздья рябины не так красивы, как мои кудри.

Он невольно взглянул на жидкие, свалявшиеся пряди, разбросанные на подушке вокруг ее лица, и вдруг его охватило ужасное волнение. Да, он помнил тот день! Он вспомнил и тишину маленькой горной долины, и журчанье ручья, и яркое солнце, и то, как со свистом взвилась вверх ветка, когда он отпустил ее, сорвав пучок ягод. Он снова увидел яркое золото кудрей Маргарет рядом с сочной алостью рябины. Он смутно пытался отогнать мысль, что это… это изможденное существо, лежавшее перед ним на постели, в тот день было в его объятиях и нежными свежими губами ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница отвечало ему на слова любви! Нет, не может быть! А между тем это так! Лицо его странно дергалось, рот кривился. Он боролся с нахлынувшим на него волнением, разбивавшимся об его сопротивление, как мощный поток разбивается о гранитную стену плотины. Какое‑то настойчивое, властное побуждение толкало его сказать горячо, от души, так, как не говорил он уже двадцать лет:

«Да, я хорошо помню тот день, Маргарет, и ты была хороша тогда, хороша, как цветок, и мила мне».

Но он не мог сказать этого. Его губы не могли произнести такие слова. Что это, разве он пришел сюда хныкать и лепетать глупые ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница нежности? Нет, он пришел сказать ей, что они разорены, и скажет, скажет, несмотря на непонятную слабость, которой он поддался.

– Жена, – пробормотал он сквозь сжатые губы, – ты меня уморишь такими разговорами, честное слово! Когда будем с тобой в богадельне, тогда можешь развлекать меня такой болтовней.

Она сразу открыла глаза и посмотрела на него вопросительно, встревоженно, взглядом, который снова резнул его по сердцу. Но он заставил себя продолжать, кивнул ей со слабым подобием прежней, презрительной шутливости:

– Да, к этому идет дело. У меня не найдется больше пятидесяти фунтов, чтобы выбросить их ради тебя, как я уже раз сделал. Сегодня я ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница окончательно закрыл свою лавку. Скоро мы очутимся в богадельне.

Произнеся последние слова, он увидел, что она переменилась в лице, но, толкаемый какой‑то бессознательной злостью, – его злила собственная слабость, а больше всего то, что в душе он не хотел говорить так, как он говорил, – он пригнулся к самому лицу жены и продолжал:

– Слышишь? Предприятие мое лопнуло. Я тебя предупреждал еще год тому назад, помнишь? Или у тебя голова занята только этой проклятой ерундой насчет рябины? Говорю тебе, мы – нищие. Вот до чего ты меня довела, а ведь, небось, считала себя верной моей помощницей! Мы погибли, погибли… погибли!

Действие его слов на ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница больную было моментально и ужасно. Когда смысл их дошел до ее сознания, сильная судорога задергала желтое, морщинистое лицо, как будто это внезапное потрясение мучительно пыталось оживить умирающие ткани, как будто слезы безуспешно стремились брызнуть из высохших источников. Глаза ее вдруг раскрылись во всю ширь, напряженно внимательные, пылающие, и, сделав огромное усилие, вся дрожа, она приподнялась и села в постели. Казалось, целый поток слов трепещет у нее не языке, но она не в силах выговорить их; холодные, едкие капельки пота росой покрыли ее лоб, она забормотала что‑то несвязно, протянула вперед руку. Лицо ее посерело от напряжения, и ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница наконец она заговорила:

– Мэт! – произнесла она громко, ясно. – Мэт! Иди сюда, ко мне! – Она протянула вперед уже обе дрожащие руки, как слепая, и взывала слабеющим, замирающим голосом: – Несси! Мэри! Где вы?

Броуди хотел подойти к ней, первым его движением было кинуться вперед, но он продолжал стоять, как вкопанный. Только с губ его невольно сорвались слова, неожиданные, как цветущие побеги на сухом дереве:

– Маргарет, жена… Маргарет, не обращай внимания… Я и половины того не думал, что сказал.

Но она его не слышала и, едва дыша, прошептала:

– Что же медлит колесница твоя, господи? Я готова идти к тебе.

И она тихо опустилась опять на ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница подушки. Через мгновение последний, сильный, судорожный вздох потряс тонкое, увядшее тело, и оно осталось недвижимо. Вытянувшись на спине раскинув руки, слегка согнув пальцы к ладоням, лежала она, как распятая. Она была мертва.

Броуди оглядел все общество, неловко жавшееся по углам гостиной, пристальным, недобрым взглядом, который скользнул мимо Несси, Мэта и бабушки, сверкнул нетерпением, задержавшись на двоюродных брате и сестре его жены – Джэнет и Вильяме Ламсден – и с грозным выражением окончательно остановился на миссис Ламсден, жене Вильяма. Все они только что вернулись с кладбища, похоронив то, что оставалось от Маргарет Броуди, и родственники, несмотря на негостеприимность и кислую ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница мину хозяина, свято соблюдая старый обычай, после похорон вернулись в дом, чтобы справить поминки.

– Ничего мы им не дадим! – сказал Броуди матери этим утром. Минутная запоздалая вспышка нежности к жене была уже забыта, и его страшно возмущало предстоящее вторжение в его дом родни Маргарет.

– Не желаю я их пускать сюда… Пускай уезжают домой сразу после погребения.

Старуха и сама надеялась на чай с хорошей закуской, но после заявления сына умерила свои требования.

– Джемс, – взмолилась она, – надо же угостить их хоть глотком вина и кусочком пирога, чтобы поддержать честь нашего дома.

– Из нашей семьи никого уже не осталось в живых, – возразил он ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница. – А до ее родни что мне за дело? Я жалею, что, когда они написали, я под каким‑нибудь предлогом не отделался от их приезда.

– Их приедет, наверное, не много, ведь ехать далеко, – уговаривала его мать. – И нельзя отпустить людей, ничем не угостив. Это было бы неприлично.

– Ну хорошо, угости их, – сдался он и, когда вдруг у него мелькнула одна мысль, повторил: – Ладно, угощай. Корми свиней. Я пришлю тебе кое‑кого на подмогу.

Этот разговор происходил утром до похорон. И теперь Броуди с злорадным удовольствием увидел в гостиной Нэнси, вошедшую с печеньем и вином и обносившую гостей. Он ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница опять был самим собой и видел замечательно остроумный вызов в том, что ввел Нэнси в свой дом в тот самый час, когда оттуда выносили тело его жены. Две женщины – умершая и живая, – так сказать, разминулись в воротах.

Он переглянулся с Нэнси, и в глазах его блеснул огонек скрытой насмешки.

– Валяй смело, Мэт! – крикнул он, глумясь, сыну, когда Нэнси подносила тому вино, и нагло подмигнул ему.

– Опрокинь стаканчик! Это тебе будет полезно после того, как ты столько плакал. Не бойся, я здесь и присмотрю за тем, чтобы вино не бросилось тебе в голову.

Он с омерзением наблюдал за трясущейся рукой Мэта. Мэт ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница опять осрамил его: безобразно расплакался у могилы, хныкал, распускал нюни перед родственниками мамы и, истерически рыдая, упал на колени, когда первая лопата земли тяжело ударилась о гроб.

– Неудивительно, что он расстроен, – мягко сказала Джэнет Ламсден. Это была толстая, добродушная женщина с пышной грудью, выступавшей над верхним краем неуклюжего корсета. Она обвела всех взглядом и добавила в виде утешения:

– Но, мне кажется, смерть была для нее милосердным избавлением. Я верю, что она счастлива там, где она теперь.

– Как обидно, что бедняжке не положили на гроб хотя бы один венок, – заметила миссис Ламсден, тряхнув головой и громко засопев. Губы ее ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница были поджаты под длинным, острым, как будто все разнюхивающим носом, углы рта опущены вниз. Беря угощение с подноса, она пристально посмотрела на Нэнси, затем отвела глаза и снова медленно тряхнула головой. – Какие уж это похороны без цветов, – добавила она решительно.

– Да, цветы как будто немного утешают, – примирительно вставила Джэнет Ламсден. – Особенно красивы большие лилии.

– Ни разу в жизни не бывала еще на похоронах без цветов, – продолжала едко миссис Ламсден. – На последних похоронах, на которые меня пригласили, не только гроб был покрыт цветами, но сзади еще ехала открытая карета, полная цветов.

Броуди пристально взглянул на нее.

– Что же, мэм, – заметил ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница он вежливо, – желаю вам, чтобы у вас было вдоволь цветов, когда и вас будут провожать к месту последнего упокоения.

Миссис Ламсден посмотрела на него недоверчиво, исподлобья, не зная, считать ли это замечание любезностью или грубостью; так и не решив этого, она с повелительным видом повернулась к супругу, ища поддержки. Супруг, низенький, но крепкий мужчина, явно чувствовавший себя неловко в жесткой и лоснящейся черной паре, накрахмаленной манишке и тугом «готовом» галстуке, великолепный в этом наряде, но все же пахнувший конюшней, понял взгляд жены и тотчас с готовностью начал:

– Цветы приятно видеть на похоронах… Конечно, у каждого свое мнение, но я бы ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница сказал, что они – утешение для покойника. А самое странное то, что они точно так же уместны на свадьбе. Это просто даже удивительно, что они одинаково подходят для таких разных церемоний! – Он прочистил горло и дружелюбно посмотрел на Броуди. – Мне, знаете ли, много раз приходилось бывать на похоронах, да и на свадьбах тоже. Раз я даже ездил за сорок миль, но, поверите ли, друг мой, – заключил он торжественно, – в течение тридцати двух лет я ни одной ночи не ночевал в чужом доме.

– Вот как? – отрывисто сказал Броуди. – Ну да, впрочем, меня это мало интересует.

После такой грубости наступило ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница неловкое молчание, прерываемое лишь время от времени последними слабыми всхлипываниями Несси, у которой от слез распухли и покраснели веки. Обе партии недоверчиво поглядывали друг на друга, как поглядывают незнакомые пассажиры, сидя в одном купе.

– Погода сегодня самая подходящая для похорон, – сказал, наконец, чтобы нарушить молчание, Ламсден, глядя в окно на моросивший дождь. За этим замечанием последовал тихий разговор между тремя гостями, разговор, в котором никто, кроме них, участия не принимал и который постепенно становился все оживленнее.

– Да! Ужасный день.

– А вы заметили, какой начался ливень как раз тогда, когда гроб опускали в могилу?

– Странно, что священник не пришел сюда с ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница нами, чтобы сказать хотя бы несколько слов.

– Наверное, у него на то есть причины!

– А хорошо он говорил у могилы! Как жаль, что бедняжка Маргарет не могла его слышать!

– Как это он сказал: «Верная жена и преданная мать», – да?

Они исподтишка поглядывали на Броуди, словно ожидая, что он во своей стороны, как подобает, подтвердит этот отзыв, отдаст последнюю дань покойной жене. Но он как будто не слышал и хмуро смотрел в окно. Видя такое явное невнимание, гости стали смелее.

– А я ведь как раз собиралась навестить бедняжку, – и вдруг такая неожиданность! Скрутило ее раньше, чем мы успели приехать ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница!

– Она так сильно изменилась… должно быть, от этой болезни и от всех забот и волнений, которые она пережила.

– А в молодые годы она была веселая, живая. Помню, смех у нее был совсем как пение дрозда.

– Да, хорошая была девушка, – заключила Джэнет, бросая укоризненный взгляд на молчаливую фигуру у окна, точно желая сказать: «Слишком хорошая для тебя».

Снова помолчали, затем миссис Ламсден покосилась на синее шерстяное платьице Несси и пробормотала:

– Возмутительно, что бедный ребенок даже не имеет приличного траурного платья. Это просто срам!

– А меня поразило, что похороны такие скромные, – подхватила Джэнет. – Только две кареты и ни одного человека из города!

Броуди ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница слушал – он не пропустил ни единого слова из их разговора – и с горьким равнодушием не мешал им говорить. Но тут он вдруг грубо обратился к ним:

– Таково было мое желание, чтобы похороны прошли как можно тише и чтобы не было посторонних. А вам бы хотелось, чтобы я нанял городской оркестр, устроил бесплатную раздачу виски и зажег костер?

Родственники были явно шокированы такой резкостью, теснее сплотились в своем негодовании и начали подумывать об отъезде.

– Вильям, не знаешь ли ты, где здесь в Ливенфорде можно выпить чаю до отхода поезда? – спросила миссис Ламсден голосом, дрожащим от злости, подчеркивая вопросом ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница свое намерение уйти. Она ожидала на поминках не дешевого кислого вина и покупных анисовых лепешек, а богатого выбора горячих и холодных мясных блюд, домашних пирогов, пшеничных лепешек, сладких булочек к чаю и других таких же деликатесов. Приехав из дальней деревни Эйршира, они ничего не знали о разорении Броуди и считали его достаточно богатым, чтобы предложить им более приличное и основательное угощение, чем то, которое сейчас стояло перед ними.

– Если вы голодны, не скушаете ли еще одно печенье? – сказала старуха Броуди, хихикнув. – Это «колечки», они очень вкусные. – Вино казалось нектаром ее неискушенному вкусу, и она им щедро угостилась, так что теперь ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница на высоких скулах ее желтого, сморщенного лица играл легкий румянец. Она безмерно наслаждалась пиршеством, и предание земле останков бедной Маргарет превратилось для нее в настоящий праздник.

– Может быть, выпьете еще капельку вина?

– Нет, спасибо, – сказала миссис Ламсден, высокомерно сжав рот до самого малого диаметра и презрительно выбрасывая слова из этого крохотного отверстия. – Уж разрешите отказаться. Я, знаете ли, до вина не такая охотница, как некоторые другие, и, кроме того, мне не нравится то вино, которое вы здесь пьете. Кстати, – продолжала она, натягивая свои черные лайковые перчатки, – что это за нахальная, бесстыжая девка у вас тут расхаживает, и это ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница тогда, когда в доме такое горе! Давно она у вас?

Бабушка хотела ответить, но ей помешала легкая икота.

– Я ее не знаю, – пояснила она, наконец, сконфуженно. – Она только сегодня пришла. Джемс взял ее мне в помощь.

Миссис Ламсден многозначительно переглянулась с кузиной мужа. Каждая из них сделала легкое движение головой, как бы говоря: «Так я и думала!» – и обе с подчеркнутым состраданием посмотрели на Несси.

– И как только ты будешь жить без матери, девочка! – заметила одна.

– Ты можешь погостить у нас, дружок, – предложила другая. – Тебе хотелось бы побегать на ферме, не правда ли?

– Я и сам могу о ней позаботиться, – ледяным ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница тоном вмешался Броуди. – Она не нуждается ни в вашей помощи, ни в жалости. Вы еще услышите о ней, она достигнет того, что для вас и ваших детей всегда останется недоступным.

Когда Нэнси вошла, чтобы собрать стаканы, он продолжал:

– Эй, Нэнси! Вот эти две дамы только что заявили, что ты бесстыжая девка, – так, кажется, вы сказали, мэм? Да, бесстыжая девка. В благодарность за такой хороший отзыв не потрудишься ли ты выпроводить их из дому, а пожалуй, уже заодно и этого маленького джентльмена, которого они привезли с собой.

Нэнси дерзко тряхнула головой.

– Если бы это был мой дом, – сказала она ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница, смело глядя в глаза Броуди, – так я бы их на порог не пустила.

Гости встали, скандализованные такой наглостью.

– Какие выражения! Какие манеры! И это при девочке! – ахнула Джэнет, идя к дверям. – И в такой день!

Миссис Ламсден, не менее возмущенная, но не потерявшая, однако, присутствия духа, выпрямилась во весь свой высокий рост и заносчиво откинула голову.

– Меня оскорбляют! – завизжала она, поджимая тонкие губы. – Оскорбляют в доме, куда я приехала издалека, истратив столько денег, для того чтобы принести утешение! Я ухожу, – о, уж, конечно, я здесь не останусь, и никто меня не удержит, но, – прибавила она веско, – раньше, чем я ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница уйду, я желаю знать, что моя бедная кузина оставила своей родне?

Броуди отрывисто засмеялся ей в лицо.

– Вот как! А что она могла оставить, скажите, пожалуйста?

– Я слышала от Вильяма, что, кроме сервиза, картин, украшений для камина, часов и медальона матери, Маргарет Ламсден внесла в дом мужа немало серебра.

– Да, и вынесла она из него тоже немало! – грубо отрезал Броуди. – Убирайтесь отсюда! Не могу я видеть вашей противной, кислой, жадной физиономии! – И он энергичным жестом указал гостям на дверь. – Уходите все, ничего вы тут не получите. Я жалею, что позволил вам преломить хлеб в моем доме.

Миссис Ламсден, чуть ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница не плача от ярости и возмущения, на пороге обернулась и прокричала:

– Мы на вас в суд подадим и свое получим! Неудивительно, что бедная Маргарет зачахла здесь. Она была слишком хороша для такого грубияна, как вы! И даже похороны бедняжки вы превратили в вопиющий скандал! Едем, домой, Вильям!

– Правильно! – насмешливо захохотал Броуди. – Увезите своего Вильяма домой, в постельку. Неудивительно, что он любит ночевать дома, когда у него под одеялом имеется такое сокровище, как вы! – Он глумливо усмехнулся. – И хорошо делаете, что не отпускаете его никуда ни на одну ночь, а то он сбежал бы от вас навсегда.

Когда миссис Ламсден вышла ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница вслед за другими с высоко поднятой головой и пылающими щеками, он крикнул ей вслед:

– Я не забуду послать вам цветы, как только это потребуется!

Но воротясь в гостиную, он сбросил маску холодного равнодушия и, чувствуя, что ему надо побыть одному, уже другим, тихим голосом приказал всем уйти. Когда все выходили, он обратился к Мэтью и сказал внушительно:


documentaeurqof.html
documentaeurxyn.html
documentaeusfiv.html
documentaeusmtd.html
documentaeusudl.html
Документ ЧАСТЬ ВТОРАЯ 15 страница